Происшествие Авария Пожар ДТП

Сообщи нам
Проблемы Тюмени
Обсуждаем
Новости от Нашгород.ру
Добавить на Яндекс
28.09.2013 / 13:30
20 лет со дня расстрела Дома Советов. Как это было

Ровно двадцать лет назад в Москве произошёл расстрел Дома Советов, также известный как «Ельцинский переворот 1993 года». Сейчас события у Белого дома интерпретируются в диаметрально противоположных направлениях. Узнать истину уже практически невозможно, но споры о том, что происходило в начале октября 93-го не утихают и по сей день. Портал Nashgorod.ru публикует рассказы очевидцев событий двадцатилетней давности.

Иван Афанасьев, член обкорма РКРП

Мы оказались в Москве 29 сентября втроем, приехали в командировку, поселились в гостинице. Тут же отправились к зданию Верховного совета, но все проходы и тропинки были перекрыты. Нас задержал патруль, и мы оказались в автобусе, где уже находилось человек 15 таких же, как мы. Нас увезли в милицию, стали проводить допросы, составлять акты. Отпустили нас только ночью, но на утро мы вновь поехали к Верховному совету и попробовали пробраться уже другими путями, через набережную. Вся площадь была вокруг заблокирована автомобилями. Стояли солдаты, которые отказывались с нами разговаривать. Нам ничего не оставалось сделать, как вновь вернуться в гостиницу.

На следующий день поехали на митинг на площадь недалеко от станции Баррикадной. В оцеплении стояли солдаты и у них не было ни дубинок, ни щитов, но уже к вечеру появились вооруженные омоновцы. Мы подошли к одному и спросили: «Вы что в нас стрелять будете?». Он ответил: «Да, если прикажут, будем стрелять». Через некоторое время им была дана команда, и нас стали щитами и дубинками выжимать с площади. Люди разбегались в разные стороны, а за ними неслись омоновцы и били дубинками. Даже применяли газ.

Через пару дней, 2 октября, сообщили, что на Смоленской площади у здания МИДа будет большой митинг. Народу там собралось много, но через пару часов снова приехали автобусов пять и оттуда вывалили эти же наемники (омоновцы, — прим. автора), можно считать, что гестаповцы. Толпу участников митинга разделили на две части и прогнали метров на двести в разные стороны, после чего сами вернулись на площадь. Вернулись и мы. Перегородили улицу баррикадой. Услышал разговор о том, что рядом на углу офицер достал пистолет и пристрелил одного мужчину. Видно было только лужу крови и шапку, тела уже не было. Появился взвод солдат, попытались штурмовать баррикаду. Не получилось. Тогда пришла водометная машина, которая сделала две попытки, но ничего не получилось. Мы разобрали металлическую эстакаду и соорудили вторую линию баррикады.

Получилось вот что: с одной стороны баррикады стоят солдаты с дубинками, а с другой мы с металлическими трубами — у кого в метр, у кого в полтора. Солдаты молчали, у них был такой приказ. Офицер кричал нам «Уходите!», мы отвечали «Уходите сами, тогда и мы разойдемся!». В итоге так и получилось: солдат увели, ушли и мы.

На следующий день мы узнали, что блокаду у дома Верховного совета прорвали. Поехали туда. Машин уже не было, дверь в мэрию была протаранена автомобилем. Народу было много. Пели, плясали, играли на гармошках — думали, что одержали победу. Мы переночевали у здания. Наутро, часов в шесть, я услышал стрельбу со стороны мэрии. Видим — идет два бронетранспортера, и они стреляют из пулеметов по площади. Я вместе с одной женщиной спрятался за бетонные плиты у крыльца, а четверо мужчин не успели добежать и были застрелены. Сперва показалось, что один из них ранен, я попытался помочь ему, но было уже поздно — положил руку на грудь, а там уже все в кровище. Я заметил, что двери открыты и сказал женщине: «Ложись на асфальт и ползи за мной!». Нам удалось укрыться там, встали между окон, мне даже удалось посмотреть, что происходит снаружи. Пули отскакивали от стенки, можно было понять, что они были не простыми. Они отскакивали и крутились, а из них шел какой-то огонек. Это запрещенные пули — когда такие попадают в тело, то не останавливаются, а начинают там двигаться.

Сверху спустился один депутат и помог нам пробраться в подвал. Там уже было полно народу — все, кто был у самого здания, успели туда спуститься, а тех, кто был на самой площади, почти всех постреляли, много погибло людей. Люди были разного возраста. В подвале прорвало трубу, и пошла горячая вода. Нам удалось отодвинуть канализационный люк, и вся вода ушла вниз, иначе все ноги ошпарили бы.

Ворвались омоновцы и нас всех, как пленных, поставили к стенке и держали так с полчаса. Позже перевели на третий этаж, отобрали документы и положили на пол. Омоновцы ходили по нам как по полу, мне постоянно наступали на спину. Держали так полтора часа. Когда выводил на улицу, танки уже стреляли по зданию. Я вернулся в гостиницу и просидел там сутки, думал, что ребята мои погибли. Позже вернулись и они.

Мы удалось вылететь в Тюмень по пенсионному удостоверению. Паспорт был доставлен в прокуратуру только в декабре.

Александр Черепанов, главный редактор газеты «Трудовая Тюмень»

Естественно, узнав о блокаде Верховного совета, советские люди со всей России приехали на его защиту. У нас в Российской коммунистической рабочей партии на 25–26 сентября был назначен пленум ЦК в Ленинграде, но в итоге все вопросы успели обсудить за один день и вечером того же дня уехали в Москву. По прибытию тут же направились к Дому Советов. Нас предупредили, что к нему напрямую не подойти и дали совет как пробраться к нему в обход. Нас было трое: я, еще один товарищ и Борис Артемьев из Сургута. По пути нас пытались остановить милицейские, но я начал возмущаться «Совсем обнаглели, домой нельзя пройти!» и нас пропустили. Мы прошли через двор к зданию, начали перелезать через баррикаду.

Только успел перелезть, как слышу крик: «Александр Киприянович!». Я оглядываюсь и вижу Василия Прокофьева из города Пыть-Яха, которого мы несколько месяцев назад приняли в партию. Спрашиваю, как же он здесь оказался? «Да вот, прочитал, что Ельцин запретил Верховный Совет, так я взял отпуск и приехал». То есть в Москву человек приехал по порыву сердца и был на баррикаде.

Два дня мы были в Москве, участвовали во всех митингах. Позже руководство партии приняло решение, что все секретари должны ехать домой в свои города и организовывать народ уже на местах.

В Тюмени мы приняли решение пойти на областное телевидение и добиться того, чтобы нам дали слово, чтобы мы зачитали резолюции, которую до этого приняли. Утром 4 октября мы пришли на телевидение, а в это время в Москве уже из танков палили по Дому Советов. Внутрь нас не пустили. Вышел Анатолий Омельчук, президент телекомпании, и пытался устроить провокацию, начал меня толкать, надеясь, что я отвечу, и меня задержит милиция. Когда подъехали милицейские, прохожие женщины начали показывать на меня и кричать «Это не он виноват!». В итоге, кончено же, никакую резолюцию по телевидению не передали.

Более полный рассказ этих и других очевидцев событий в специальном видео Евгения Потрепалова.

Источник: собственная информация
Просмотров: 3322 | Версия для печати
Читайте новости по темам: власть, Интервью
Увидели опечатку или ошибку?
Выделите ее и нажмите
Комментарии 0 Читать на форуме