Происшествие Авария Пожар ДТП

Сообщи нам
Проблемы Тюмени
Обсуждаем
Мнения тюменцев
Ronaldo72
25.09.2017 в 18:38
Единственный человек, с которым общался последние лет 5, уехал в другую страну работать. Вот прошвырнулся я сегодня по центру, пока солнышко греет, понял,…
30 16923
Rusuranu
13.09.2017 в 12:28
Республики 94. Говорят, будет парковка. Экскаватор уже вплотную подобрался к относительно недавно посаженным деревцам. Когда-то здесь было так Фото…
1 14291
Все мнения тюменцев
Новости от Нашгород.ру
Добавить на Яндекс
17.03.2016 / 18:03
Татьяна Беляшникова: Жертвы семейного насилия не знают, что им могут помочь

Для успешной борьбы с насилием в семье необходимо принятие соответствующего закона. Такое мнение в беседе с корреспондентом NashGorod.ru выразила одна из создательниц тюменской феминистской инициативы «Гербера», которая занимается в том числе и проблемой бытовой агрессии.

Активистка уверена, что ситуация может в корне поменяться, если женщины будут знать, что имеют полное право на свою защиту.

«Общество говорит женщинам «Лучше жить с агрессором, чем быть одной»

Как родилась «Гербера»?

— Феминистская инициативная группа «Гербера» существует уже около полугода. Она возникла после того, как я и Марина Герц провели совместный семинар на тему феминизма. Мы поняли, что хотим продолжать эту тему. Пока я готовилась к нему, то поняла, что хочу дальше говорить на тему насилия в семье.

Почему вас заинтересовало именно эта тема?

— Я сама с этим сталкивалась на личном опыте. С этим сталкивались многие мои знакомые, подруги, родственницы. Мне стало любопытно, насколько это распространено. Личный опыт не переложишь на всех, и хотелось узнать, насколько эта проблема серьезна. Оказалось, что очень серьезна.

Во многих случаях жертва насилия продолжает жить с агрессором, а окружающие лишь говорят «сама заслужила!». Отчего это происходит?

— Причин масса. Есть такое понятие, как «перекладывание вины на жертву». Допустим, женщину побил ее собственный партнер. Вместо того, чтобы выдвигать претензии к агрессору, ответственность перекладывается на нее: «значит, она неправильно себя вела, неправильно выглядит, сама виновата, что не ушла от него раньше» и так далее. Есть большое давление со стороны общества. Считается, что лучше быть в таких отношениях, чем одной. В законодательстве же есть такое понятие, как примирение. Часто тех, кто хочет после аналогичных случаев развестись, пытаются примирить, чтобы сократить число разводов или отчитаться, что дело закончилось «примирением».

Но почему же не плюнуть на всё и не развестись?

— Не все начинается с побоев. Домашнее насилие разделяется на несколько видов, один из которых — это «психологическое насилие». Когда тебя обзывают, воздействуют на твою самооценку, постоянно подрывают ее. Если это постоянно применять, то самооценка действительно начинает падать и человек привыкает, что к нему относятся плохо, начинает считать это нормальным. Но вербальное насилие часто перерастает в физическое. Человек начинает думать «ничего страшного, это просто такой случай, в другой раз такого не будет». Кроме того, многие не уходят, так как идти некуда. Государственные кризисные центры нацелены на поддержание семьи, на примирение, а не на то, чтобы обезопасить жертву физически и дальше с ней работать.

«Жертв насилия приходится искать самим»

Какую помощь оказывает «Гербера»?

— У нас есть специалист, которая может оказать юридическую помощь. Ранее она занималась проблемами сексуального домогательства в учебных заведениях. Но таких случаев, чтобы к нам поступал звоночек, еще нет. Мы находим в сети женщин, по которым видно, что им нужно помочь. Мы помогаем ей собрать вещи, направляем ее в текущий тюменский кризисный центр «Семья», который раньше назывался «Мария». Там на несколько дней можно укрыться от насильника. На данный момент у нас нет ресурса, чтобы мы могли создать собственный кризисный центр, что было бы здорово. Мы волонтерский проект, у нас нет каких-то дотаций.

Почему жертв насилия приходится искать?

— Многие из тех женщин, которым нужна помощь сейчас, не сидят в интернете, не ищут группу, в которую могли бы обратиться. Возможно, если информация о нас была бы в новостях, а по городу расклеены наши листовки, то обращения начали бы поступать. Часто женщины, которые терпят побои в семье, не знают, что у них в принципе есть право куда-либо обратиться.

А часто не хотят заявлять в полицию, чтобы не навредить супругу. Может быть, здесь играет роль проблема воспитания — «не надо выносить сор из избы!»?

— Значит нужно воспитывать самим. «Гербера» также занимается распространением информации о том, что насилие в семье — это ненормально. Сейчас в СМИ постоянно возникает «нормализация насилия», акцент всегда ставится на жертве. К примеру, подробно описывается, какая женщина — как она выглядела, какой уровень ее образования, то, как она себя вела. Это провоцирует читателей обсуждать жертву, а не мужчину, который совершил насилие. Если бы произошло изменение законодательства, то ситуация могла бы поменяться.

Недавно я прочитала статью про семью, где мужчина заставлял жену постоянно рожать детей, чтобы извлечь выгоду из социальных льгот. Когда он понял, что так им не прожить, то убил супругу и детей. В статье подробно описывалась, какой была эта женщина. В итоге комментарии под материалом были: «А почему она не ушла от него?», «Она сама виновата». Не было вопросов, почему мужчина совершил такой чудовищный поступок.

Как помочь той, которая не хочет никуда обращаться?

— Даже если жертва не хочет никуда уходить, то можно ей сообщить, что в любом случае есть куда обратиться. Не нужно ее ругать, чтобы она не испытывала стыд и не закрылась. Нужно разработать с ней «план безопасности» — те действия, которые нужно сделать, если появится опасность ее жизни. После этого можно подкидывать ей различные статьи на эту же тему, о том, что нормально, а что ненормально. Может быть, сейчас ей не захочется это обсуждать, а позже она решится и позвонит психологу, номер которого вы ей передали.

«Закон о домашнем насилии противоречит «духовным традициям»

Всегда ли виноват алкоголь?

— Нет. Знаю случаи, когда человек вообще не пьет, ведет здоровый образ жизни, но является насильником в семье. Человек может не пить, но вести себя агрессивно. Но никакой статистики по данному вопросу нет.

Есть позитивный опыт в других странах, когда удалось снизить уровень насилия в семье?

— В свое время в США произошли большие изменения. Там был введен закон о профилактике домашнего насилия. После этого были обучены сотрудники служб, которые с этим сталкиваются — полицейские, психологи, юристы. Важно, что в законе была прописана такая методика работы с насильниками, как «охранный ордер». Женщина получает защиту от государства, когда насильник не имеет права приближаться к ней на определенное расстояние на протяжении какого-то времени. Она перестает испытывать страх за свою безопасность и может спокойно заниматься юридическими вопросами дела. Существует позитивный опыт Казахстана, где после принятия соответствующего закона, уровень насилия в семьях сократился на 40%.

В России совершаются попытки принять закон о бытовом насилии?

-Такие попытки происходят уже на протяжении 20 лет. Первая из них произошла в 1995 году. Все законопроекты, которые предлагались, либо не доходили до слушаний, либо отклонялись. В минувшем году законопроект о семейном насилии получил официальный комментарий о том, что он нарушает «духовные традиции». То есть люди, которые ознакомились со всем текстом данного законопроекта, вынесли решение о том, что он будет разрушать семью. Это все очень печально. Я думаю, что семью может разрушить страх за собственную жизнь и смерть в худшем случае. За год в России от насилия в семье погибает 14 000 женщин — это официальная статистика.

А есть ли случаи, когда жертвами бытового насилия становятся мужчины?

— Такие случаи, конечно, есть. Обычно такие жертвы называются «невидимыми». В нашей культуре такие гендерным роли, что мужчине тяжело обратиться за помощью. В этом есть проблемы. Если бы был принят закон о семейном насилии, и в нем не учитывался бы гендер, то решались бы и эти проблемы.

«Смысл слова „феминизм“ постоянно меняется»

Что происходит с детьми, которые становятся свидетелями насилия в их семье?

— Часто бывает, что мальчик, который видит, как отец бьет маму, вырастая, перенимает такую модель поведения и тоже становится агрессором. То же самое может происходить и с девочкой, которая вырастает и перенимает эту модель, начинает страдать от таких же отношений. Также я встречала статистику: каждый третий ребенок, который пытается защитить свою мать от насилия ее супруга, также становится жертвой, и его тоже избивают. Мало того, что возникает постоянно чувство напряжения, появляются опасения за свою жизнь и жизнь родных.

Как вы уже отметили, насилие может быть не только физическим, но и моральным. Можно ли его законодательно регламентировать?

— Если имеют место оскорбления или угрозы убийства, то это можно формализовать и обратиться с этим в полицию. Конечно, такие первые признаки психологического давления, как битье посуды или громкое хлопанье дверью, никак не доказать и на уровне закона это не словить. Но это может послужить причиной обратиться в те же кризисные центры и получить помощь психолога.

То есть женщина приходит в полицию и пишет заявление «Меня обматерил мой супруг»… Сложно представить, что такое происходит в России.

— Да. Но это сложно представить сейчас в нашей реальности. Если будут сделаны первые шаги, чтобы это изменить и люди станут владеть большей информацией, исчезнут такие мнения, как «бьет — значит любит», «потерпи — все пройдет», то у людей не возникнет такого уровня отношений, когда можно будет спокойно материть друг друга, обижать. Люди сами начнут заботиться о здоровости своих отношений. Эта ситуация была бы идеальной.

Многие представляют феминисток, как агрессивных мужеподобных женщин. Может ли слово «феминизм» в названии вашей организации отпугнуть тех, кто могли бы к вам обратиться?

— Внутри нашей инициативной группы мы обсуждали этот вопрос. Есть мнение, что слово «феминизм» меняется с течением времени. Когда 25 ноября мы выходили на одиночный пикет, посвященный борьбе с гендерным насилием, то получали комментарии «а причем тут феминистки?». Многие люди не могут связать эти вещи. В тот момент, когда мы вышли и заявили о домашнем насилии, как феминистки, произошла эта связь. Мне кажется, что именно такие события и меняют значение слова.

Беседовал Виталий Беспалов

Источник: собственная информация
Просмотров: 2971 | Версия для печати
Читайте новости по темам: насилие, центр «Семья» , Тюмень
Увидели опечатку или ошибку?
Выделите ее и нажмите
Лучшие комментарии
DVZ
6
DVZ 18.03.2016 / 06:07 #
А сколько насильников-женщин в семьях что-то никто не пишет... и я даже не говорю о классических примерах в стиле "баба-Рэмбо" - худенькая стервочка на шпильках может изводить здоровенного мужика куда сильнее.
Пора тоже открывать соответствующую организацию...
Комментарии 8 Читать на форуме
DVZ
6
DVZ 18.03.2016 / 06:07 #
А сколько насильников-женщин в семьях что-то никто не пишет... и я даже не говорю о классических примерах в стиле "баба-Рэмбо" - худенькая стервочка на шпильках может изводить здоровенного мужика куда сильнее.
Пора тоже открывать соответствующую организацию...
FullChaos
2
FullChaos 18.03.2016 / 07:48 #
А если супруга получку отжимает, то куда обращаться? ))
EasyFighter
0
EasyFighter 18.03.2016 / 08:51 #
Вмешательство третьей стороны? Принуждение к миру?
А может быть проще классический развод?
С детьми история иная, но в период выработки устойчивых рефлексов социального поведения пряник без условного кнута работает плохо. У коридора две стены.
alone
2
alone 18.03.2016 / 11:03 #
Нужны много таких организаций,центров помощи, десятки даже сотни организованных специалистов где любой человек попавший в ситуацию мог найти помощь или разобраться.
Государству это нужно? Когда у граждан будет классифицированная поддержка? Потому что основная часть происшествий будет нести уголовный характер и значит будет рассматриваться в суде!
Л. Рябцева― «Сестры» почему закрываются? Только ли из-за кризиса, из-за экономической ситуации?

М. Мохова― Значит, ситуация такая: убрали иностранные фонды. Фонды не хотят сейчас вкладывать деньги в развитие гражданского общества в России, потому что боятся нас подставить. Это 1-й момент. И резко снизился вот этот рынок, предлагающий финансирование. Нас переводят на государственное финансирование в виде государственных грантов, при этом все время говорят о том, что грантов на всех не хватит. Ребята, доказывайте, что вы там что-то…

Л. Рябцева― Заслужили.

М. Мохова― Да, и получается такая какая-то не очень понятная конкуренция между НКО, потому что мы все должны выжить. И получается, что мы не получили никакого финансирования в 14-м году. И сейчас в 15-м году тоже неизвестно. И уже внесен законопроект о том, чтобы отменить государственные гранты президентские. Ну, вот.

http://echo.msk.ru/programs/help/1514644-echo/
Л. Рябцева― Парень уходит в армию и говорит девушке: «Ну, давай».
Скрытый текст:
М. Мохова― Парень уходит в армию и говорит девушке: «Если ты мне сейчас вот не отдашься, я там, — ну, не знаю, — что-то, что-то». Это называется манипуляция. Это шантаж, ну, по большому счету. И это действительно подталкивает девушку доказать, что она его любит. Она начинает… как бы дает свое согласие на начало сексуальной жизни, хотя на самом деле она к этому была не готова. И на самом деле вот очень серьезный момент: говорят, у нас группа риска девочки от 15 до 18 лет. И когда мы начинаем разбираться, то там не вот эти истинные изнасилования, когда она там шла, на нее напали, изнасиловали. А истории именно такие. И мальчик нравится, и пришла сама, и накрасилась, и юбочка была, и все хорошо, но она не готова была к тому, что это произойдет. И это тоже сексуальное насилие. И очень часто именно это ставит точку в этим отношениях.

М. Мохова― Нет, к судебно-медицинскому эксперту всякая девушка не пойдет, пока не напишет заявление в прокуратуру, и пока следователь не вынесет решения о направлении ее на судебно-медицинскую экспертизу ответить на вопросы следствия.

Л. Рябцева― Это тяжело для девушек.

М. Мохова― Это очень тяжело. Вся эта процедура невероятно тяжелая. И она никогда не включает в себя вопросы помощи и поддержки.

Л. Рябцева― То есть «Сестры» занимаются тем, что в этом процессе поддерживают и помогают?

М. Мохова― Мы поддерживаем, помогаем пережить вообще. Ну, у нас есть такой момент. Одна из девушек, которой мы помогали, она сказала, что она в процессе вот этого следствия и суда пережила просто повторное изнасилование.
FullChaos
2
FullChaos 18.03.2016 / 11:49 #
alone пишет:Сообщение М. Мохова― Парень уходит в армию и говорит девушке: «Если ты мне сейчас вот не отдашься, я там, - ну, не знаю, - что-то, что-то». Это называется манипуляция. Это шантаж, ну, по большому счету. И это действительно подталкивает девушку доказать, что она его любит. Она начинает… как бы дает свое согласие на начало сексуальной жизни, хотя на самом деле она к этому была не готова. И на самом деле вот очень серьезный момент: говорят, у нас группа риска девочки от 15 до 18 лет. И когда мы начинаем разбираться, то там не вот эти истинные изнасилования, когда она там шла, на нее напали, изнасиловали. А истории именно такие. И мальчик нравится, и пришла сама, и накрасилась, и юбочка была, и все хорошо, но она не готова была к тому, что это произойдет. И это тоже сексуальное насилие. И очень часто именно это ставит точку в этим отношениях.

Молодые парни в группе риска 18+ лет, выпрашивают у девушек отдаться, а девушка говорит - женись! Это называется манипуляция. Это шантаж, ну, по большому счету. И это действительно подталкивает парня доказать, что он её любит. Он женится… как бы дает свое согласие на начало семейной жизни, хотя на самом деле он к этому был не готов. У него нет ни работы , ни жилья, он не сможет пока ещё содержать семью, пока не выучится. Но природа диктует мужчине свои условия, так сложилось, что невозможно жить без еды, воды и секса. И поэтому распадаются браки через год-два-три. А истории именно такие. И девочка нравится, и парень хороший, и все хорошо, но он не готов был к тому, что это произойдет. И это тоже насилие мозга. И очень часто именно это ставит точку отношениях.
Q
2
Q 19.03.2016 / 03:11 #
Вот да, иностранные гранты запретили а наших недостаточно, да и бюррократия у наших грантов такая, что в итоге еще и сам должен окажешься. А ведь люди реальную помощь оказывают - психологическую, юридическую, информационную... А в ответ лишь презрительное отношение к слову "правозащитники". Почему?
 
ShlunG
1
ShlunG 18.04.2016 / 22:58 #
Не надо связывать свою жизнь с "сильными уверенными в себе мужчинами". Лучше с мягкими и добрыми. Тогда никакого насилия в семье не будет. Девки сами вешаются на тиранов, а потом воют.
no matter
0
no matter 18.04.2016 / 23:14 #
Но почему же не плюнуть на всё и не развестись?


Специально для Беляшниковой, по-видимому тонко разбирающейся в психологизме женщин, но больше ни в чем, поясню: потому что зачастую такой мужик единственный кормилец в семье. Рада бы уйти, да без заработка долго не проживешь.